Розита Герман
На днях мы ожидаем результаты собеседования в молодежный парламент. Моя героиня – одна из кандидаток от Очамчырского района. Лана Чкадуа возглавляет старейшую в Абхазии гражданскую организацию «Женский Фонд Развития» в Гале. При этом она ее ровесница. Просто мама-соосновательница часто брала ее с братом на работу. А сейчас Лана также возит с собой сына. С ним она говорит только на абхазском языке.
В 15 лет ей экстренно пришлось заменить переводчицу, и тогда она впервые услышала о домашнем насилии в восточной Абхазии и ужаснулась. «Это было похоже на то, когда ребенка учат плавать, сразу бросая в воду», - вспоминает она.
Сейчас она уже сама реагирует на сигналы, хотя возможности влияния ограничены. Недавно он поступил от директора школы. Мать с детьми пряталась в орешнике от агрессивного мужа. На следующий день ей предложили психологическую помощь. Но она отказалась. «Женщины часто ссылаются на то, что «муж хороший, когда не пьет». А не пьет он 360 дней в году. Женщины часто не видят выхода из такой ситуации и не понимают, как это вредит детям», - говорит Лана.
Плюс лишь в том, что педагоги, активистки на местах, главы администраций понимают, что это не норма и связываются с сотрудницами «Женского Фонда Развития», которые работают в восточной Абхазии. Идут навстречу и сотрудники милиции и СГБ.
И они стараются, как могут. В отсутствии убежища для женщин с детьми, Лана даже размещала женщин у родственников. Но это не выход, так как ставит под удар всех. Такое убежище должно работать в рамках закона о противодействии семейно-бытовому насилию и охраняться государством. Уверена, если его открыть, за год станет очевидна острая необходимость, как в случае с детским Кризисным центром.
И все же Лана считает, что сейчас ситуация намного лучше, чем 10 лет назад. «Стали больше говорить о сложных деликатных проблемах», - считает она.
Яркий пример – ранние браки. Долгое время «Женский Фонд Развития» твердил о них, но это воспринималась, как тема сугубо восточной Абхазии. А сейчас проблема уже озвучена на уровне Уполномоченной по правам ребенка. «Несмотря на много негатива в свой адрес, Мактина Джинджолия продолжает об этом говорить. Только в прошлом месяце в течение недели у нас было три ранних брака. Один, где ей 14 лет, а ему 38 лет. И всем понятно, что теперь девочки вряд ли доучатся и никогда не реализуют свой потенциал. И мы, как общество, потеряли вот этот человеческий капитал», - говорит Лана.
Лана вместе с другими активистками в апреле участвовала во встречах по теме закона о домашнем насилии. Когда речь заходила о примерах насилия, педофилии, агрессивного преследования и т.д., представительницы гражданских организаций деликатно, но настойчиво объясняли депутатам Парламента, Уполномоченной по правам ребенка, чем они занимаются и зачем им нужен закон, включающий превентивные меры, ответственность широкого круга лиц и убежище для жертв.
Лично мне даже писать об этом сложно, не то, чтобы заниматься этим каждый день. Но моя героиня говорит, что не хочет жить в обществе, «где есть семьи, в которых люди живут в страхе и унижении». И в духе этих ценностей они с супругом воспитывают сына.
Слушаю ее и думаю о том, как много она успела для своих 27 семи лет. По первому образованию юрист с дипломом АГУ, (консультирует в Кризисном центре, сопровождает в инстанциях. В 2025 году 205 обращений, из них 24 - случаи насилия), по второму-менеджер международного развития (Лондон). Молодежный парламент она рассматривает как стартовую площадку для развития, потому что в ближайшие годы намерена участвовать в выборах в Парламент. Говорит, что хочет добиваться того, чтобы быть услышанной и влиять на проблемы.
И я понимаю, что она давно готова для работы в парламенте. Но вот готово ли наше общество к таким женщинам во власти?