Артур Гагулия

Добрался до "Левиафана" Андрея Звягинцева, писать или философствовать о котором сегодня становится чем-то мейнстримовым. Так часто происходит с нашумевшими или противоречивыми фильмами. Вот только в этот раз дело касается уже по достоинству оцененной картины, перед которой маячит весьма светлое будущее с "золотым" оттенком.
В действительности же, не все так просто, как может показаться на первый взгляд. За фасадом рассказа об очередной провинциальной истории о борьбе добра и зла, обнаруживается выдающееся российское кинопроизведение, сильное и суровое до зубного скрежета. Это рассказ о жуткой ситуации, в которой оказался простой, честный русский мужик. Действие фильма разворачивается в одном из поселков, где-то на берегу Баренцева моря, на фоне пейзажей невиданной красоты. Местный житель Николай, отчаянно пытающийся защитить от незаконного захвата родное жилище, вступает в неравную схватку с властью в лице городского начальника.  Драматичное противостояние, изначально обреченное на провал, обрастает попутными событиями самого печального характера.

 
Вопреки распространенному мнению, суть фильма мне видится в судьбе отдельного человека, его опустошающей семейной и социальной трагедии, а не «в анти-российском заговоре» авторов и продюсеров фильма. В погоне «за ведьмами», противники фильма упускают его уникальную художественную ценность. Для примера, в США ежегодно выходит несколько по-настоящему инди-мувис, в которых основательно поднимаются вопросы неблагоустроенности одноэтажной Америки и социальные проблемы американцев в далеких и полузаброшенных городах. В большинстве случаев такие картины получают исключительно хвалебные отзывы, отмечаются наградами, а не подвергаются ожесточенному клеймению или обвинениям в нелюбви к родине, как это происходит с «Левиафаном». Более того, сверхубедительная по российским меркам, работа актеров, натуральные съемки и динамичный сюжет, несмотря на, практически, рекордный для Звягинцева хронометраж, делают "Левиафан" абсолютно исключительным фильмом.
Самым приятным во всем процессе формирования отношения к фильму является осознание успешности попытки Андрея Звягинцева показать события, происходящие в его работе универсально, так, чтобы они были легко поняты зарубежным зрителем. Любой человек, вне зависимости от национальности, способен проецировать на себя судьбу главного героя, прочувствовать всю невыносимую безысходность его положения. Все это говорит о почерке великого мастера, режиссера, чье имя войдет в историю российского кинематографа, как человека, которому удалось повторить то, что некогда творили мудрые и великие Бондарчук и Тарковский.

 

Артур Гагулия, киноман