Надежда Венедиктова

Грузино-абхазская война 1992-1993 гг. сплотила все проживающие в Абхазии этнические группы вокруг абхазов. Именно на плечи последних легло основное бремя по отражению грузинской агрессии и освобождению страны. Представители других групп либо принимали участие в боевых действиях на стороне абхазов, либо оказывали последним финансовую или моральную поддержку.

Однако после войны межэтническая солидарность в абхазском обществе столкнулась с вызовами, рожденными послевоенными экономическими сложностями и проблемами в сфере обеспечения законности и правопорядка. В первые годы после войны отношения в обществе регулировались не столько государственными законами, сколько «правом сильного». «Сильными», как правило, оказывались этнические абхазы с их военным опытом и заслугами, а также с их крепкими родовыми связями.

Абхазская среда во многом руководствовалась логикой победителей, ставших движущей силой в создании абхазского государства и заплативших самую высокую цену за победу. Эта логика делала особым неписаный статус абхазов по сравнению со статусом других этнических групп в обществе. С другой стороны, у части абхазского общества выработалось устойчивое ощущение себя в качестве «жертвы» (грузинского агрессора), и это ощущение мешало видеть «других» в пределах зоны собственной ответственности («жертва» не может нести ответственность за других).

Психология утверждает, что у каждой жертвы должен быть свой «агрессор». Сегодня в силу неурегулированности грузино-абхазского конфликта и, в целом, исходя из уроков истории взаимоотношений Абхазии и Грузии, агрессором в восприятии абхазов является внешний враг – Грузия. Но завтра в статусе возможного «агрессора» могут оказаться этнические меньшинства на территории Абхазии, которые будут восприниматься какой-то частью общества как источник демографических и языковых вызовов.

Важно понять, что опасения этнических абхазов, связанные с ощущением собственной демографической и языковой уязвимости, абсолютно обоснованны. Хотя абхазы после войны и стали относительным большинством в своей стране, ощущение собственной малочисленности чрезвычайно сильно. Кроме того, весьма сложная ситуация сложилась с абхазским языком, который является государственным фактически только на бумаге. Но главный вопрос заключается в том, как реагировать на эти вызовы таким образом, чтобы укрепить (а не расшатать) государство и сплотить (а не рассорить) многокультурное общество вокруг идеи построения независимой демократической Абхазии.

Законодательное обеспечение прав культурных меньшинств

Несмотря на то, что в законодательстве Республики Абхазия не используется термин «меньшинства», Конституция и ряд законов РА гарантируют равенство всех граждан, независимо от происхождения, расовой и национальной принадлежности, социального и имущественного положения, языка, пола, образования, политических взглядов, религиозных убеждений, места жительства, рода и характера занятий и иных обстоятельств.

Согласно Статье 2 Конституции Республики Абхазия: «Все равны перед законом и судом независимо от расы, национальности…». Это положение закрепляется в Части 2 Статьи 6 Конституции РА: «Государство гарантирует всем этническим группам, проживающим в Абхазии, их право на свободное использование родного языка». Права граждан, представляющих меньшинства, дополнительно закрепляются в отдельных законах. Например, Статья 10 Закона Республики Абхазия «О культуре» гарантирует права граждан в сфере культурной деятельности.

Дискриминационное положение содержится лишь в Конституционном Законе о выборах Президента РА: Президентом Абхазии может быть только этнический абхаз. Данное ограничение можно интерпретировать как своеобразную «преференциальную меру» или «позитивное действие» в отношении абхазов на ранних этапах строительства государства в ситуации, когда независимость Абхазии не является всемирно признанной. Исходит оно именно из особой роли этнических абхазов как создателей государства и их диспропорциональной (по сравнению с другими группами) ответственности в вопросах защиты Абхазии. Как показывают опросы, на сегодняшний день данное положение не оспаривается представителями меньшинств.

В остальном принцип всеобщего избирательного права в законодательстве Абхазии соблюдается. Избирательные права граждан гарантированы Конституцией Республики Абхазия, Конституционным законом «О выборах Президента Республики Абхазия», Конституционным законом «О выборах депутатов Народного Собрания-Парламента Республики Абхазия» и Законом РА «О выборах в органы местного самоуправления».

Если этнический ценз, предусмотренный Законом о выборах Президента РА, не столь существенен для меньшинств в Абхазии, с пониманием относящихся к особой роли этнических абхазов в государстве, то Закон о гражданстве РА и Закон о государственном языке напрямую касаются всего населения Абхазии. Именно эти два Закона и правоприменительная практика стали в последние годы объектом пристального внимания и предметом споров во внутриполитическом дискурсе в Абхазии, в котором, впрочем, практически не слышен голос представителей самих этнических меньшинств. Представляется, что то, каким образом будут применены эти два закона, во многом и надолго определит характер взаимоотношений между абхазами и другими этническими группами в Абхазии.

В абхазском многокультурном контексте нет нерешаемых проблем. Если не считать ситуации с Галским районом (это отельная тема для обсуждения), то явного конфликта интересов у других этнических групп с абхазами не наблюдается. Есть недовольство существующим положением дел в области обеспечения законности и правопорядка – значительное число конфликтов связано с коррупцией и клановостью, которые порождают избирательность в работе правоохранительных органов и в отправлении правосудия. Проблемы в этих сферах, недобросовестность чиновников и т. д.  – все это, скорее всего, в индивидуальном порядке бьет сильнее по представителям меньшинств, хотя жертвами нередко становятся и этнические абхазы. В целом же – это проблемы, волнующие все общество. Если с ними серьезно не бороться, то есть опасность, что будут возникать новые конфликтные ситуации, в которых социальные проблемы будут интерпретироваться как межэтнические.