Надежда Венедиктова

И мужайтесь - Верона, этот город шекспировских страстей, где средневековые Ромео и Джульетта любили друг друга и трагически погибли, превратился в туристический аттракцион, затоптавший романтический дух этой любовной истории почти до анекдота. Во всяком случае, когда я спрашивала у местных жителей, как пройти к дому Джульетты (указателей, как всегда, катастрофически не хватало), у половины из них начинался истерический смех.

Причина его стала ясна, когда я наконец вошла во двор, заполненный толпой любопытных - перед бронзовой статуей Джульетты стояла очередь желающих сфотографироваться со статуей. Мужчины предпочитали хватать Джульетту за правую грудь, некоторые, правда, оригинальничали и предпочитали левую, из-за чего обе груди блестят неестественным для бронзовых статуй блеском. Женщины ограничивались прикосновением к руке. Недалеко находится дом Ромео, но туда я уже не пошла, ибо можно предположить, что если там тоже есть скульптура, за что будут хвататься там. 

Я не понимаю, почему нельзя просто молча постоять в этом дворе, вспоминая времена, когда суровые родители решали судьбы своих детей. Целомудренный аромат этой истории безвозвратно ушел из этого двора, оскверненный нашей пошлостью. 

Он еще витает над узкими улочками старой части города, который постепенно превращается, как по всей Европе, в многонациональный улей. Когда мы с чемоданами на колесиках подходили к своему дому, мечтая отоспаться после раннего переезда на поезде, по улице шла демонстрация чернокожих, требующих более справедливого права на труд. Впереди и сзади шли молчаливые полицейские, сопровождая поющую и скандирующую толпу под красочными знаменами. Лозунги были на языке Данте.

Но когда мы поднялись  на смотровую площадку, с которой открывался ошеломляющий вид на средневековую часть Вероны, вся суета забылась - и нежный образ веронских влюбленных снова воспарил над городом. Люди моего поколения помнят чарующий фильм Франко Дзеффирелли, где оба влюбленных были так хороши, что повторить эту  естественность юношеской любви уже никому не удалось! Черт с ними, с пошляками, гений Шекспира все равно не затоптать!