Надежда Венедиктова

В этот раз из глубины суетной московской жизни вынырнул интересный вопрос. Сорокалетняя женщина из Смоленска, живущая в столице уже половину жизни, вдруг сказала: «Не понимаю, как они могут  жить здесь без малой родины?» Накануне я как раз ездила к подруге, у которой не была лет десять – я не узнала этот район, так он изменился! Все вокруг застроили, даже просторный парк, где жители гуляли с детьми и собаками, превратился в обычный городской квартал. Глядя на эти стандартные дворы, я тоже подумала, что могут вынести растущие в них дети из этих скудных уголков, тем более что одних детей сейчас и не выпускают на улицу.

Когда выросшая в Смоленске дама рассказывала о теплой атмосфере, царившей в их дворе, где все знали не только друг друга, но и каждую вещь в соседских квартирах, ибо непрерывно ходили в гости, я вспомнила, как в 70-х годах жила на Арбате, в Серебряном переулке, и ни разу за четыре года не видела соседа, жившего напротив по лестничной площадке.

Конечно, жизнь в большом городе имеет свои преимущества! В очередной раз я убедилась в этом, сидя в Доме кино на показе фильма «Вечность и один день» в рамках недели греческого кино в Москве – вдова режиссера Тео Ангелопулоса, получившего за этот фильм Пальмовую ветвь в Каннах, трогательно рассказывала о стремлении мужа докопаться до истины и донесла до нас его живое дыхание. Что говорить, дети, растущие в Москве, имеют массу возможностей, которые и не снились детворе маленьких городов.

Речь о том, что глобализация, увеличивая городское население и размеры городов, невольно стирает, как резинкой, это чувство малой родины, которое возникает в ребенке от ежедневного  прикосновения к окружающей природе, к неповторимому скрипу дерева или старой оконной рамы, к ворчанию старушек на скамейке, к той атмосфере непосредственного человеческого общежития, которая сопровождала нас на протяжении всей истории. Вырастают поколения, не знающие этого чувства; может быть, именно поэтому в больших городах так легко возникла целая прослойка айтишников, с головой ушедших в виртуальную жизнь. Не зря социологи развитых стран бьют тревогу – в Японии и Великобритании резко снизилась рождаемость, потому что каждый пятый мужчина в возрасте от 18 до 28 не думает о сексе или думает о нем с отвращением. Смартфон вытеснил девушку с легкостью необыкновенной.

Но малые города еще борются с этим нарастающим отчуждением! Сейчас я в Испании, в Жироне, городе со стотысячным населением. Старинная часть его просто изумительна, сохранился даже еврейский квартал IV века, университет тоже расположен в этой районе, и гулять среди старинных корпусов, наблюдая за оживленными группками студентов, одно удовольствие. Здесь люди еще ценят прелесть общения – час назад в магазине у меня на глазах продавец невинно флиртовал с молодой мамой и ее малолетней дочкой: долго и картинно точил огромные ножи перед тем, как обработать баранью грудь, временами напевал, закатывал глаза и щипал усы. Девочка была в восторге. Мама тоже благосклонно улыбалась. Здесь жизнь не несется стремительно, как всесокрушающий поток, а журчит, обтекая внезапные людские водовороты с нежностью ручья.

Универсальный закон бытия – выигрывая в одном, проигрываешь в другом – работает безостановочно, и в путешествиях видишь это с особой четкостью. Да, надо время от времени уезжать, чтобы, вернувшись, оценить неповторимость своего кусочка вселенной.