Надежда Венедиктова

Возвращаюсь домой через Вильнюс, Минск и Москву, объевшись путевыми впечатлениями под завязку. Больше всего во всех поездках потрясает объем и высокое качество уже сделанного человечеством за всю его историю. А ведь если бы не было войн и разрушений на религиозном и идеологическом уровне, когда уничтожались не только целые города, но и целые культуры исчезали с лица земли, какое богатство мы бы имели вокруг себя – на каждого по музейному экспонату.

Вот и сейчас в Москве друзья отвели в частный Музей книги, расположенный в небольшом особнячке в самом центре. Когда смотришь снаружи на этот полуоблупленный флигель бывшей дворянской усадьбы, уцелевший во время грандиозного пожара в захваченной французами Москве 1812 года, и представить себе не можешь, что внутри скрывается столь изощренное пространство. Когда-то здесь была мастерская скульптора, поэтому потолок непривычно высок и с двумя окнами посередине. А вокруг уникальные книги, изготовленные уже в наши дни почти ручным способом и с таким мастерством, что их дарят на официальных встречах японскому императору, Сильвио Берлускони, Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу и другим знаковым фигурам мирового бомонда.

Среди книг другие уникальные вещи, включая личное пенсне Чехова и какую-нибудь бронзовую промокашку чернил с ручкой такого изящества, что невольно хочется тихо положить ее в карман. Местами на черном бархате стройные ряды металлических перьев XVIII-XIX веков – это такой изыск, словно их ваял из металла Бенвенуто Челлини, итальянский скульптор и ювелир от бога. Организатор музея и изготовитель уникальных книг Вадим Вольфсон создавал все это много лет для собственного удовольствия – вот так надо жить, вкладывая душу и упорный труд в создание неповторимого пространства.

Все, что источает аромат личности, обогащает нашу жизнь, поэтому для меня мировая история – это, в первую очередь, не история войн и королей, а история людей, видевших красоту повседневной жизни и воплощавших ее.

Когда член первобытного общества впервые взял в руку уголь, чтобы начертать на стене пещеры лаконичную фигурку животного, он совершил революцию, значение которой не понял ни он, ни другие члены племени. Но с тех пор человечество вступило в художественный спор с природой, доказывая ей, что человек тоже способен создавать прекрасное.

Лет шесть-восемь назад я везла очередных гостей в Моквский храм и уже на проселочной дороге увидела чудо – на обочине из обычной морской гальки был выстроен памятник погибшему в автомобильной катастрофе. Это был почти маленький замок, сделанный с таким искусством, что вполне мог стать достойным экспонатом любого крупного музея. К сожалению, у меня не было с собой камеры, а потом это сооружение исчезло. Но я храню в памяти этот каменный шедевр и сожалею, что не могу выразить свое восхищение его автору.